ФИРКАТ
ШЕСТИСТИШИЯ
Гонимого, словно я, оставь джейрана, стрелок!
Сбрось путы с шеи его, он от сетей изнемог.
Он милую потерял, блуждает он без дорог.
Низринут его покой и чёрен странника рок.
Стрелой разлуки пронзён, страдалец кровью истёк,
Сто клочьев – сердце его, и в пламени каждый клок.
Судьба, скорее сорви нить горя с рук бедняка!
Он от разлуки устал, сдавила сердце тоска.
Да будет с милою он в горах у струй родника!
Приди, печаль пресеки, освободи от силка!
Стрелой разлуки пронзён, страдалец кровью истёк,
Сто клочьев – сердце его, и в пламени каждый клок.
Пусть в неге плавно пройдут хоть пять мимолётных дней!
Пусть за газелью гонясь, вздохнёт несчастный вольней,
Пускай срывает у скал тюльпаны после дождей.
Пусть, умирая, тебя молитвой вспомнит своей.
Стрелой разлуки пронзён, страдалец кровью истек,
Сто клочьев – сердце его, и в пламени каждый клок.
Он заблудился в степях, его мученью внемли!
Цепями истерзан он, его терпенью внемли!
Он, плача, молит тебя, слез наводненью внемли!
Коль не жалеешь его, друзей волненью внемли!
Стрелой разлуки пронзён, страдалец кровью истек,
Сто клочьев – сердце его, и в пламени каждый клок.
В горах тюльпан зацветёт, когда наступит весна.
Как тяжко зло, ведь ему вся ширь земная тесна.
Уединился бедняк, хоть кровля его темна,
Бежал от твоих оков – цепь для него сплетена.
Стрелой разлуки пронзён, страдалец кровью истёк,
Сто клочьев – сердце его, и в пламени каждый клок.
Несчастный! Скован тобой он по рукам и ногам.
Убийца, влачишь его по холмам и лугам,
И раны тела его подобны алым цветам.
Продай раба мне скорей! Я всё, что хочешь отдам.
Стрелой разлуки пронзён, страдалец кровью истёк,
Сто клочьев – сердце его, и в пламени каждый клок
Он, как безумец, его коснулась пери крылом.
А взгляд его, полный слез, как кубок, полный вином,
Руины – сердце его, потоком сломленный дом.
Поэт Фиркат Садулла своим сражён бытием.
Стрелой разлуки пронзён, страдалец кровью истёк,
Сто клочьев – сердце его, и в пламени каждый клок.
ГАЗЕЛИ
Ах, мне бы полные цветов луга зелёною весной!
Ах, если бы мои верный друг со мной думой жил одной!
Ах, перед праздником святым он отказался б от вина
И быстро клятву бы расторг, и кубок осушил со мной!
И плыли б в небе облака, и шелестела бы листва,
Ручей бежал бы сквозь кусты, жестокий умеряя зной.
И я бы на ковре лежал, глядел бы в чистый водоём,
В прозрачной бы играл воде трилистник с лёгкою волной.
И белый бы стоял кувшин, златая чаша перед ним,
И дева в чашу бы лила напиток алый, ледяной.
И все запели б соловьи о ней, чьё тело – серебро,
И горлинки на тополях не знали песни бы иной.
Что рай, что дерево Туба, что сладостный мне Каусар!
Ах, если бы разумным был, прекрасным был бы мир земной!
Но жалок бедный мне Фиркат, ведь радости не знать ему!
Ведь родина его нага, руины – дом его родной.
***
Знаю в городе Кашмире луноликую одну.
Властный лик её покорно внемлет взгляду-колдуну.
В роднике с живой водою до зари лежит она,
Утром солнце ей на плечи льёт златых лучей волну.
Увидал её улыбку и за ней идет Марут.
Вавилонского колодца он покинул глубину.
Узкий взгляд его прищурен, блещет молнией стальной.
Словно извлечён из ножен меч, подъятый на войну.
Над бровями притаилось тёмной родинки пятно,
Брови тонко изогнулись, словно в вещей книге нун.
Кто увидит эти косы – юноша или старик,
С сердцем связанным пребудет у её волос в плену.
Я сказал: «Моё мученье! Пленник я кудрей твоих!»
Отвечала: «Брось! Не то я цепью их тебя стяну!»
И ещё сказал: «Уместна ль точка над твоей губой?»
Молвила: «Художник вечный кисть случайно отряхнул».
И она меня спросила: «Почему в изгнанье ты?»
– «Рок назначил мне – Фиркату – позабыть свою страну».
Перевод Н. Лебедева
_ _ _ _
Примечания редактора:
Туба – райское дерево
Каусар (Кевсер) – источник, протекающий в раю
Марут – одно из имен парных ангелов в Коране (Харут и Марут), своими корнями, вероятно, связанное с Авестой. По легендарной истории Египта, Харут и Марут жили во время египетского царя Арийака. В литературе стран распространения ислама имена Харут и Марут стали синонимами чародеев. По одному из преданий, Марут был занят колдовством в волшебном круге вавилонского колодца.
Нун – буква арабского алфавита, имеющая вид линии, концы которой загнуты кверху. Над этой изогнутой линией ставится точка, с которой Фиркат сравнивает «родинки пятно».
|
Источник