Жизнь Мавлана Нуриддина Абдурахмана ибн Ахмада Джами охватывает почти весь XV век. Творчество великого таджикско-персидского поэта является ярчайшим отражением жизни, литературы, философии и культуры эпохи, вобравшей в себя самые противоречивые течения.
С переходом в 1469 году Мавераннахра к детям Абусаида, а Хорасана – к потомкам Умаршайха, империя Тимура полностью распалась. В этот период наиболее крупным владетелем Хорасана был Султан-Хусейн (1469–1506), установивший относительно прочную власть и около сорока лет правивший в Герате. В целом тимуридские государства Султан-Хусейна и Султан-Ахмада (правил в 1469–1494 гг., с центром – в Самарканде) представляли собой, с точки зрения своей политической структуры, об'единения под властью феодального монарха ряда отдельных владений, принадлежавших членам тимуридского дома.
В.В.Бартольд писал: «Время Тимура и тимуридов было для Средней Азии эпохой величайшего внешнего блеска». Достаточно вспомнить пышную столицу Тимура – Самарканд, который, украшенный величественными архитектурными сооружениями, был одним из крупнейших и богатейших городов мира. Город этот стал поистине центром науки при внуке Тимура – Улугбеке. Предательское убийство Улугбека привело к ослаблению научной деятельности в Самарканде.
После смерти Улугбека в культурном отношении стало возвышаться значение Герата. Особенно он вырос при правлении Султан-Хусейна, во владения которого также входили Закаспийская область и Хорезм. Герат был расположен на стыке больших торговых путей, и на его базарах велась торговля товарами как местного производства, так и доставленными из Китая, Индии, Мавераннахра, Ирана, Западной Европы, России.
Вместе с ростом городского строительства, различных отраслей ремесленного производства, торговли и т. д., в Герате наблюдается значительный под'ем культуры, проявившийся в развитии поэзии, миниатюрной живописи, каллиграфии, музыки, танца и других видов искусства, причем заметную роль в этом играли городские ремесленные слои. Таким образом, стольный город Султан-Хусейна становится прославленным центром умственной деятельности эпохи.
Разумеется, гератская культура периода правления Султан-Хусейна не являлась плодом творения только того времени, а представляла собой синтез культурного наследия саманидской и других эпох. Она вобрала в себя культурные достижения многих областей мусульманского Востока – и Хорасана, и Мавераннахра, и Хорезма.
Одним из обстоятельств, оказавших существенное влияние на развитие литературы и искусства этого периода, явилась дружба двух выдающихся личностей того времени – таджикского поэта и ученого Абдурахмана Джами и его ученика, друга и покровителя, узбекского поэта и государственного деятеля Алишера Навои.
Знакомство Джами с Навои произошло, видимо, после переезда последнего в Герат (1469). Оно вскоре (к 1476–1477 гг.) переросло в глубокую привязанность, соединявшую их в течение всей жизни. Тесное сближение этих двух выдающихся личностей привело к общности в их творческих замыслах, миросозерцании, взглядах на литературу, искусство, вопросы государственной и личной жизни.
Вокруг Джами и Навои группировались поэты, ученые, историки, художники, каллиграфы, архитекторы. Джами и Навои являлись инициаторами и организаторами больших собеседований, литературных диспутов, на которых обсуждались вопросы культурной жизни – поэзии, прозы, музыки, живописи.
Развитие литературы во второй половине XV века обусловило появление ряда работ по истории (тазкира) и теории таджикской и узбекской литератур. Джами написал ряд трактатов о литературе, в том числе «Трактат о рифме», Камалиддин Хусайни – «Трактат о загадке», Сайфи Бухари – «Метрику» («Амруз») и др. Из поэтических антологий были созданы «Бахаристан» («Весенний сад») Джами и «Тазкират-уш-шуара» («Антология поэтов») Давлятшаха Самарканди. Результатом личного труда Алишера Навои в этой области было появление на узбекском языке тазкира «Маджалис-ан-нафаис» (Собрание сочинений), ряда трактатов и других произведений, в которых ставились важные теоретические и исторические вопросы.
Деятелями гератского культурного центра были также и крупные мастера-исполнители – музыканты Хаджа Абдулла Марварид, Кульмухаммад Уди, Шайх Наи, Хусейн Уди, которые, по утверждению Бабура, «приобрели громкую славу и успех при помощи и поддержке бека» (Навои), танцор Саад Бадр, композиторы Гулям Шади, Миргази и другие. Практическое развитие этих отраслей искусства вызвало появление теоретического обобщения достижений музыкальной культуры («Трактат о музыке» Джами). В это же время продолжает свою деятельность организованная при Шахрухе библиотека, в которой были собраны искусные переписчики, каллиграфы и переплетчики, занимавшиеся коллективным художественным оформлением списков «Шахнаме» Фирдоуси, произведений Низами Ганджави, Саади, Джами, Навои и других.
Среди каллиграфов и миниатюристов наибольшей известности достигли «царь каллиграфов» Султан Али; «Рафаэль Востока» Камалиддин Бехзад, создавший новое течение в миниатюре; Хаджа Мухаммад Наккаш, Шах Музаффар и другие.
Плодами творения гератского круга явились труды по различным отраслям науки: «Трактат об арабской грамматике» Джами, представлявший собой комментарий к сочинению знаменитого арабского филолога Ибн-ал-Хаджиба (Кофия); «Этика Джалала» Джалалиддина Даввани; «Этика Мухсини» Хусейн Ваиза Кашифи. Хусейн Ваизом также в это время была переработана «Калила и Димна» под названием «Лучи Канопуса» («Анвари Сухайли»). Не перечисляя все работы, появившиеся в культурном круге Герата, укажем лишь, что насчитывается пятьдесят семь названий различных исторических и научно- теоретических сочинений, которые были созданы при непосредственной материальной и моральной поддержке Алишера Навои и Абдурахмана Джами.
Абдурахман Джами, великий гуманист эпохи, сумел снискать любовь простых людей – ремесленников, крестьян, представителей искусства, – защитником, учителем, наставником и другом которых он являлся. Он был признан еще при жизни современниками, в том числе всеми представителями династии тимуридов. Его авторитет «вождя и главы поэтов при Султан-Хусейне» (Бабур) настолько был велик, что он считался крупнейшей личностью эпохи, величайшим поэтом и ученым, старцем и наставником, прославленным далеко за пределами Средней Азии, Хорасана, Ирана, Закавказья, Турции и Индии. Однако, несмотря на это, великий поэт с предельной строгостью относился к себе, к своему образу жизни, был в высшей степени прост в быту, как обыкновенные земледельцы и ремесленники. Много оригинальных рассказов, связанных с жизнью Джами, его поступками, свидетельствующими о его своеобразии, необычайной скромности, простоте, разумности, содержится в произведениях современников поэта.
Абдурахман Джами, получивший всеобщее полное признание еще при жизни, был главным авторитетом своего времени в общественной жизни, в науке, философии, искусстве, в мастерстве поэтического слова. Решающим во всем этом, увековечившим славное имя великого Джами, было его общечеловеческое поэтическое наследие, перед которым преклонялись не только просвещенные умы Востока, но и гордые властители различных восточных государств.
Один из самых плодовитых авторов в персоязычной поэзии, Мавлана Абдурахман Джами оставил после себя великое поэтическое наследие. Он создал цикл романтических и суфийско-философских поэм под названием «Хафт авранг» («Семь престолов»), называемый по-русски «Семерицей», три дивана – традиционные сборники газелей, рубай, строфических стихов, разделенных в соответствии с основными этапами его жизни и названных по предложению Алишера Навои – по образцу трех диванов Амир Хусрава Дехлави – «Первая глава юности», «Средняя жемчужина в ожерелье», «Заключение жизни».
Крупнейшим поэтическим произведением Джами является «Хафт авранг» («Семь престолов»). Оно состоит из цикла поэм, имеющего семь частей:
1. «Дар благородным» (1481–1482);
2. «Четки праведников» (1482–1483);
3. «Юсуф и Зулейха» (1485);
4. «Лейли и Меджнун» (завершена в 1485г.);
5. «Книга мудрости Искандера» (1485);
6. «Золотая цепь» (3 ее части составлялись в разные периоды жизни автора);
7. «Саламан и Абсаль» (1480–1481).
К шедеврам творческого наследия Абдурахмана Джами (да и не только одного его, и не только поэзии XV в., но и всей таджикско- персидской литературы вообще) можно отнести его поэму «Саламан и Абсаль». Эта поэма вот уже в течение пяти веков находится в центре внимания истинных любителей поэтического слова, страстных поклонников романтических и романических преданий и, конечно, тонких ценителей поэзии мудрости. Она является не только значительным художественным произведением, впервые разрабатывающим в высокопоэтической форме древний сюжет, но и поэмой, отражающей литературные, философские, общественно- политические взгляды мыслителя и поэта в его зрелом возрасте.
«Саламан и Абсаль» Джами стала известна Западной Европе в прошлом столетии: в 1856 году поэма была переведена английским стихом известным английским поэтом Фитцджеральдом (1809–1883), прославленным переводчиком четверостиший Омара Хайяма. На французский язык «Саламан и Абсаль» переведена прозой – перевод осуществлен и издан в Париже в 1927 году Августом Брикте.
Первый перевод на русский язык «Саламан и Абсаль» Джами выполнен советским востоковедом Константином Чайкиным и издан в 1935 году к III Международному конгрессу по иранскому искусству и археологии.
Из вводной статьи К.С.Айни к изданию книги
«Абдурахман Джами. 'Саламан и Абсаль'" (Душанбе, «Ирфон», 1977)
Джами, Hyp ад-дин ‘Абд ар-Рахман б. Низам ад-дин Ахмад б. Шамс аддин Мухаммад (1414–1492) – суфийский шайх, поэт-мистик, автор более 45 произведений, основная часть которых написана на персидском языке и популярна по сей день. Часть специалистов считают Дж. последним классиком средневековой персидской литературы. Весьма ощутимо влияние его творчества на сочинения персидской мистической поэзии и прозы, созданные даже за пределами Средней Азии.
Дж. родился в округе Джам близ Харата (Герат) в религиозной семье, откуда и происходит его нисба. В 1436–1452 гг. учился в Самарканде, с 1452 г. до конца своих дней проживал в Харате. Имел личные контакты с хваджой Ахраром (ум. в 1490 г.) и творческие связи с ‘Али-широм Нава’и (1441–1501). Пользовался большим авторитетом как суфий и поэт при дворе Тимуридов и лично у Хусайна Байкары (1469–1506). Он держался в стороне от дворцовой жизни, но, несмотря на это, вел обширную переписку с правителями из династии Тимуридов, турецким султаном Байазидом II (1481–1512), главами династий Кара Коюнлу – Джахан-шахом (1437–1467), Ак-Коюнлу – Узун Хасаном (1453–1478) и др. Дж. был последователем Ибн ал-‘Араби (1165–1240). Его пиром-наставником был Са‘д ад-дин Кашгари (ум. в 1456 г.), у мазара. которого он стал жить в зрелом возрасте. Здесь поэта навещали все жители Харата – от простых людей до правителей. Дж. считал себя последователем суфийского братства накшбандийа и в известной мере – школы маламатийа. Он был увайси Накшбанда, вел скромный образ жизни.Свои произведения Дж. создал преимущественно после того, как ему минуло 50 лет. Его творческое наследие весьма многогранно, значительное место в нем занимают религиозные и суфийско-мистические сочинения. Его ал-Фава’ид ад-дийа’ийа (Шарх-и Мулла) на протяжении 500 лет считалось основным учебным пособием по арабской грамматике в мадрасах Хурасана и Мавараннахра. Чихил хадис – переложение в стихах в виде 40 четверостиший (руба‘и) избранных им самим сорока хадисов. В 1472 г. Дж. совершил паломничество в Макку, после чего написал (1473 г.) Рисала-йи манасик-и хаджж ва-‘умра (о паломничестве в Макку и ал-Мадину). Агиографический труд Шавахид ан-нубувва (1480 г.) посвящен биографии и пророческой миссии Мухаммада.
Самое значительное сочинение Дж. по суфизму – Нафахат ал-унс мин хадарат ал-кудс (1476–1478) – содержит жизнеописания более 600 суфиев.
Дж. написал ряд сочинений по теории суфизма, в частности Лава’их (1465 г.), Тахкик ал-мазахиб (1481 г.) и Рисалат фи-л-вуджуд. Особое место в этом списке занимают Рисала-йи суханан-и хваджа Парса, в котором содержится мистическое толкование изречений Мухаммада Парсы (1345–1420), и Рисала-йи шара’ит-и зикр (другое название – Рисала-йи тарика-йи накшбандийа), в котором он к существовавшим восьми принципам школы хваджаган добавил три принципа Баха’ ад-дина Накшбанда.
Особо значимы среди научных трудов Дж. по суфизму его комментарии к сочинениям различных авторов. В их числе комментарии к сочинениям Ион ал-‘Араби – Шарх-и Фусус ал-хикам (1491 г.) и Накд ан-нусус фи шарх-и Накш ал-фусус (1458–59 г.), а также к художественным произведениям – Шарх-и байтайн-и Маснави-йи Маулави (другое название – Найнама), передающий суфийский смысл двух начальных байтов «Маснави» Джалал ад-дина Руми (1207–1273), и Шарх-и байт-и амир-и Хусрав, посвященный суфийскому толкованию одного байта, из касиды амира. Хусрава Дихлави (1253–1324). Кроме того, он написал комментарии к касыдам Ибн ал-Фарида под названием Лавами‘ фи шарх-и касида-йи хамрийа-йи мимийа-йи фаридийа (1470 г.) и Шарх-и касида-йи та’ийа, а также к своим 46 руба‘и – Шарх-и руба'ийат. Особую значимость представляет Аши‘‘ат ал-лама‘ат (1481 г.) – подробный философско-мистический комментарий к «ал-Лама‘ат» Фахр ад-дина ‘Ираки (1207–1289), который он написал в связи с тем, что у ‘Али-шира Нава’и возникли трудности в понимании сочинения ‘Ираки. Последний развивал в нем общесуфийскую концепцию философии мистической любви: влюбленный – это категория возможного, а возлюбленная – категория обязательного. В его философских трудах легко обнаруживается близость к творчеству Ибн ал-‘Араби. Для Дж. основное средство познания истины (= Бога) – это любовь.
Создавая поэмы традиционного содержания, Дж. все же оставался больше суфийским теоретиком, нежели поэтом. Так, традиционный жанр хамса он переделывал на свой лад, отказываясь при этом от сюжетов староперсидских легенд и преданий. Вместо них в свою «пятерицу» Дж. включил сразу две суфийско-дидактические поэмы – Тухфат ал-ахрар (1481 г.) и Субхат ал-абрар (1482 г.), а также поэму Йусуф ва-Зулаиха (1483 г.), созданную на основе коранического сюжета (другое название – ‘Ашик ва-ма‘шук). Помимо этого он написал Лайли ва-Маджнун (1484 г.) и Хираднама-йи Искандари (1485 г.). В этих поэмах Дж. не интересовала сюжетная линия-предание. В них он в силу своего интереса к философским рассуждениям также выступал как теоретик суфизма, передававший свои воззрения через традиционные легенды и образы. В поэме Саламан ва-Абсал (1485–1492) Дж. сам выступает комментатором своего произведения и приводит собственную суфийскую интерпретацию героев.
В 1468–1486 гг. Дж. написал еще одну объемистую (в трех частях – дафтар) суфийско-дидактическую поэму Силсилат аз-захаб, в которой он также подвергает анализу проблемы бытия и общества, любви и познания. Мистический дух ощущается и в известном его произведении Бахаристан (1487 г.), в котором в художественной форме описаны прохождение всех стадий любви, освобождение от своего «я» и слияние с предметом любви.
Под влиянием взглядов Ахмада ал-Газали (ум. в 1126 г.), Фахр ад-дина ‘Ираки и других Дж. безразличен к полу предмета любви. В его творчестве возлюбленная порой выступает как мужчина, к которому другие мужчины испытывают платоническую любовь. В силу мистического отношения Дж. к предмету любви в преданиях весьма своеобразно стал интерпретироваться его образ. В легенде Кисса-йи мирза Хамдам ва-Маулави Джами, созданной на персидском языке примерно в XVIII столетии в Средней Азии, Дж. заочно влюбляется в юношу по имени мирза Хамдам и, переодевшись дарвишем, посещает Самарканд, где с ним происходят различные приключения на почве платонической любви к этому юноше. Списки данного произведения имеют широкое хождение в Средней Азии, оно неоднократно переводилось на чагатайский язык.
Дж. умер в Харате и похоронен рядом со своим наставником Са‘д ад-дином Кашгари. Шииты неодобрительно относились к личности Дж., и эта неприязнь привела к тому, что когда шах Исмаил Сафави (1501–1524) в 1510 г. захватил Харат, то издал указ о переносе в букве джим в имени Дж. точки снизу вверх, и оно превратилось в Хами («незрелость», «недоразвитость», «невежа»). Помимо этого было приказано вскрыть могилу поэта и выбросить его останки. Сын Дж., Дииа’ ад-дин Йусуф, предвидя вероятность таких эксцессов, заблаговременно перенес тело отца в другое место. Гробница-мазар на пустой могиле была разрушена; она была восстановлена в первое десятилетие XX в. при афганском амире Хабиб Аллах-хане (1901–1919).
Литература
А.Чоми. Осор. Т. 1–8. Душ., 1986–1990;
‘А.Навои. Хамсат ал-мутахаййирин. Асарлар. Т. 15. Изд. П.Шамсиев, С.Ганиева. Таш., 1999, 7–86;
Е.Э.Бертельс. Навои и Джами. М., 1965, 209–283;
Письма-автографы Абдурахмана Джами из «Альбома Навои». Изд. А.Урунбаев. Таш., 1982, 3–128;
Тримингэм. Суфийские ордены, 82–84;
Абдурахмон Жомий. Фехрести асархои дар бораи у, ки дар СССР аз чоп баромаданд (1917–1988). Изд. Л.А.Балуева, Н.Г.Щербакова, А.Ю.Юнусов. Душ., 1989;
А.Афсахзод. Лирика Абд ар-Рахмана Джами: Проблемы текста и поэтики. М., 1988;
он же. Накд ва бар раси осор ва шархи ахволи Жомий. Тихран, 1999.
Ш. Вахидов, Д. Фармонова, А.С. Эркинов
|
Источник