Успенский Да О
(Собранная здесь информация, пока не переработана )
«Нужно сделать свое сердце предельно беспристрастным, твердо сохранять покой, и тогда все вещи буду изменяться сами собой, а нам останется лишь созерцать их возвращение. В мире – большое разнообразие вещей, но все они возвращаются к своему началу. Возвращение к началу называется покоем, а покой называется возвращением к сущности. Возвращение к сущности называется постоянством. Знание постоянства называется достижением ясности, а незнание постоянства приводит к беспорядку и в результате к злу. Знающий постоянство становится совершенным; тот, кто достиг совершенства, становится справедливым; тот, кто обрел справедливость, становится государем. Тот, кто становится государем, следует небу. Тот, кто следует небу, следует Дао. Тот, кто следует Дао, вечен и до конца жизни такой государь не будет подвергаться опасности».
Дао Дэ Цзин
Глава 16
Человек изменчив по природе, если подумать то сама природа, частью которой человек является (вернее внешняя ее сторона, которую обычно мы наблюдаем) изменчива. Органы восприятия, которыми мы обычно пользуемся, воспринимают внешний мир – они направлены вовне, внешний вид изменчив.
« Внешний вид – это цветок Дао, начало невежества. Поэтому великий человек берет существенное и отбрасывает ничтожное. Он берет плод и отбрасывает цветок. Он предпочитает первое и отказывается от второго». (Дао Дэ Цзин. Глава 38)
Мы мало знаем о своих «обычных» способностях. Те способности, которые нам даны с рождения, кажутся простыми и ясными, настолько, что мы даже не думаем об их использовании или о том, чтоб понять, как они работают. Мы всегда ищем что-то вовне и при этом забываем о внутреннем, а «плоде» и занимаемся только «цветком». Мы редко стараемся понять внутренний мир по образу которого формируется внешний, ведь внешнее есть проявление внутреннего. Человек с хорошо организованным внутренним миром не будет проявлять хаотичность вовне.
«Вообще мы так мало и так плохо знаем, что такое человек, так много в нас загадочного и непонятного с точки зрения геометрии трех измерений, что не вправе отрицать четвертое измерение, отрицая «духов», а наоборот, имеем полное основание искать четвертое измерение именно в СЕБЕ.
Мы должны ясно и определенно сказать себе, что мы абсолютно не знаем, что такое человек. Это загадка для нас – и нужно признать её».
П.Д. Успенский «Новая модель Вселенной» ст.100 «Издательство Чернышева» 1993
До того как перейти на изучение четвертого измерения, Успенский предлагал хорошо изучить те три, в которых нам приходится действовать, наверно только изучив действие трех измерений в себе, по мере возможности наблюдать их действия человек способен познать связи между измерениями, их взаимозависимость и взаимодействие.
Из той же книги ст.92
«Хинтон утверждает, что если существует способность видеть в четвертом измерении, если можно видеть предметы нашего мира из четвертого измерения, то мы увидим их совсем иначе, не так, как обычно.
Обычно мы видим предметы сверху или снизу от нас, или на одном уровне с нами, справа, слева сзади от нас, или перед нами, всегда с одной стороны, обращенной к нам, и в перспективе. Наш глаз – крайне несовершенный аппарат, он дает нам крайне несовершенную картину мира. То, что мы называет перспектива, есть, в сущности, искажение видимых предметов, производимое плохо устроенным оптическим аппаратом – глазом. Мы видим предметы искаженными и точно также представляем себе их».
П.Д. Успенский
« Новая модель вселенной»
Изд.» Издательство Чернышёва 1993
Лао Цзы, «Дао Дэ Цзин»
« Пять цветов притупляют зрение. Пять звуков притупляют слух. Пять вкусовых ощущений притупляют вкус».
Дао Дэ Цзин
Глава 12
Мир глазами физика:
Верен ли закон Ньютона?
Владилен Барашенков
Многомерие
«Едва ли кто-либо из читателей сомневается в том, что окружающий его мир трехмерный. Длина, ширина, высота и ничего больше. О четвертом пространственном измерении речь идет лишь в фантастических романах. Будь оно на самом деле, вокруг нас постоянно совершались бы чудеса: можно было бы выпить вино из запечатанной бутылки, в запертом помещении вдруг появлялись бы какие-то предметы, закон сохранения энергии и импульса нарушался бы на каждом шагу… Ничего подобного мы никогда не наблюдаем даже в микроскоп. Опыт с раннего детства убеждает нас, что трех координатных осей вполне достаточно для описания любых геометрических структур нашего мира. И самые точные эксперименты физиков, прямые и косвенные, подтверждают, что это действительно так, пока мы имеем дело с не слишком большими и не очень малыми масштабами — никаких следов экстраразмерностей. Но вот как вне этого, с нашей точки зрения огромного, а в масштабах Вселенной весьма ограниченного «комочка» пространства? Там мир может быть совсем не похожим на наш…
Все началось с Калуцы и Клейна. Воодушевленные идеей Эйнштейна о том, что силы тяготения — это проявление кривизны пустого пространства и времени, Теодор Калуца в Польше и Оскар Клейн в Швеции попытались представить электромагнитные силы тоже как результат искривления пространства в гипотетическом четвертом измерении. Попытка оказалась вполне успешной, если не считать того, что электромагнитные процессы постоянно происходят вокруг нас (достаточно вспомнить ослепительные зигзаги молний на грозовом небе!), а четвертого измерения мы не видим. Казалось бы, это еще одно красивое с математической точки зрения, но не имеющее отношения к реальности теоретическое построение. Физикам-теоретикам часто приходится иметь дело с подобными изобретениями — не зря говорят, что теоретик работает в основном на мусорную корзину! Но вот тут Клейн сделал очень смелый шаг — он предположил, что по трем осям Вселенная огромна, а по четвертой имеет микроскопически малые размеры, и о прячущемся глубоко в недрах пространства четвертом измерении мы можем догадаться лишь по косвенным его проявлениям в трех других измерениях. Это похоже на то, как если бы лист бумаги (двумерный мир) мы согнули бы трубку, тогда по одному измерению, вдоль трубки, «бумажный мир» мог бы быть неограниченно большим (длинным), а по другому — свернутым в микроскопически малое колечко.»
«ЗНАНИЕ — СИЛА»
Номер 1/03. Семья
Л. Тираспольский
« Золотой век»
Глава 5
Ст. 140
Москва 1995
Единство пространства
Рассуждая о пространстве духовного мира, Э.Сведенборг пишет: « Всякое перемещение или передвижение в мире духовном совершается в следствие изменения внутреннего состояния самих ангелов, так что передвижения там суть не что иное, как изменения состояний…Вот почему расстояния для них не существуют; если же нет расстояний. То нет и пространства, а вместе тех и других- состояния и изменения в них… сам путь, хотя все тот же, удлиняется или укорачивается, смотря пожеланию идущего; Я часто и с удивлением видел это»
И далее: « Из всего этого видно… что пространство там не может быть в вымерено, как это делается здесь, но что оно только видимо согласно внутреннему состоянию жителей» . « Первая и главная причина всего этого там, что Господь присущ в каждом по мере его любви и веры и что все предметы на небесах являются в близи или в дали от ангелов, смотря по присутствию в них Господа; оно определяет положение каждого предмета на небесах…».1 Речь идет таким образом, об особом духовном измерении, которое определяет пространственное положение объекта.
Там близь и даль давать и брать не властны:
К тому, где Бог сам и один царит,
Природные законы не подвластны.
Данте « Рай»
Песнь 31; 121
Одно из объяснений этой тецины состоит в том, что в эмпирее дистанция не влияет на восприятие объекта. Это особое точечное восприятие реальности когда любая информация находится « не далее кончиков пальцев»
« В тот день когда Мы скрутим небо, как писец свертывает свитки 1 ; как Мы создали первое творение, так Мы его повторим по обещанию от Нас» 2.
( Коран, 21 / 104). Сходный образ сворачиваемого неба можно найти и в Библии : «…и небеса свернутся, как свиток книжный» ( Исайя, 34/4 ). Пространство потеряет свою протяженность и станет проявлять Единство.
(1)Присутствие Господа искривляет пространство, приближая и отдаляя предметы. Подобным образом присутствие массы искривляет пространство и ведет к появлению гравитации, согласно общей теории относительности.
Философские истоки идей Эйнштейна можно обнаружить не только у Маха, но и у Жившего значительно ранее Сведенборга.
Мераб Мамардашвили
Картезианские размышления
Размышление одинадцатое
«Предположим, что совершился какой-то акт мысли, который мы признаем в качестве акта, посредством которого была установлена истина. Я объяснял, что в каком-то смысле всякая философия, и в особенности философия Платона и Декарта, строится на одном внутреннем допущении: достаточно по-настоящему выполнить акт мысли, чтобы эта мысль была истинна. Мыслить мысль — значит тем самым мыслить то, что истинно.»
...
«в случае Декарта мы имеем дело с действием «естественного света» ума, его естественной силы, по отношению к которой Декарт не знает другого «естественного света», с точки зрения которого он мог бы относительно первого сказать — правильно он мыслит или неправильно, истинно или ложно. Через все размышления Декарта проходит проблема отсутствия «третьего глаза». Мы как бы находимся внутри того, что сейчас называют гештальтом, инсайтом, ведением, и внутри этого видения в принципе не может быть поставлен вопрос о его сопоставлении с каким-то другим, внешним ему миром, когда инстанцией был бы некий «третий глаз», который сравнивал бы все это. И этот же принцип справедлив в отношении самого Декарта, когда мы хотим дать описание того, как он мыслил, хотя это так и остается не вполне ясным, поскольку «естественный свет», о существовании которого он говорит, для него же непроницаем и невыразим. То есть, являясь у Декарта условием выразительности языка или условием того, что язык вообще может что-то описать, этот элемент сам не поддается описанию и выражению. «Естественный свет» является в этом смысле трансцендентальной стороной осуществляющегося мышления и описания.»
...
Дело в том, что этот собранный субъект — и понимание Декартом, что только благодаря собранному субъекту мы имеем возможность контроля и тем самым с основанием, а не просто догматически вводим утверждения, — этот субъект у самого Декарта составляет его собственную метафизику, т.е. то, как он сам мыслил. Мыслил же он впервые последовательно антидогматически и антинатуралистически. То есть когда он выражал мыслимое уже на уровне специальной теории познания, то последняя развивалась и излагалась им как рефлексивная теория. А при рефлексивном движении мысли и построении теории «естественный свет» не может в принципе получить выражения, потому что он-то как раз и непроницаем: он самый темный элемент мысли, подобен «черному солнцу». Свет Солнца вы видите, а внутрь заглянуть не можете — вы ослепли. Вы видите освещаемое Солнцем, но в Солнце заглянуть не можете. У такого философа, как Декарт, — великого философа, — всегда остаются следы или символы присутствия такого «черного солнца». Например, такими символами являются у него понятие «я», понятие Бога, понятие дискретности жизненного времени, эквивалентное символу смерти — нашей «раскоряченности» между двумя моментами времени, которые не сами по себе связаны, а мы должны их связать, и эту связь — надо держать! Все эти следы усилия у Декарта налицо.
...
К счастью, для проницаемости «темного» элемента у Декарта есть символы, которые мы можем читать, как читал ими он сам, учитывая, что символ поддается интерпретации и является при этом «собственностью» только самого носителя символа. Но и ему как рефлексирующему субъекту он недоступен, хотя и неотделим от него. Это и есть истинный индивидуализм, «индивидуальность»: не могу ни передать другим того, что не знаю сам, ни отделаться от этого, трепетно моего. Поэтому символ бесконечно договаривается другими, уравненными в правах по отношению к нему, одинаково непроницаемому мне и им, и если другие делают по символу, то вместе с ними и внутри них длюсь и я, с моим неотделимым от понимания символа состоянием (мной же невыразимым). На пределе индивидуальности все перетекает, длится. В другой связи я уже говорил, что мысль не существует до ее выражения, — не в том смысле, что мысль и язык едины (я не эту проблему, которая мне кажется дурацкой, имею в виду), а в том, что, лишь написав, я узнаю то, что думаю. Существует какая-то подвижная конструкция, явно материальная, составленная из элементов языка, но это и не язык, и не отсутствие языка. Что же это? Древние говорили: семена вещей, в которых содержатся сами вещи.
...
Вернемся к «темному» элементу. Я введу еще одно определение того непонятного, непроницаемого элемента мысли, ввести которое я еще не имел возможности. Представим себе, что мы пришли в движение — двинулись вместе с Богом, т.е. стали причастны в «новом творении» к какому-то первоакту, к первоактивности. И так же, как и Он, мы пока еще ничего не можем высказать, потому что Бог вообще ничего не может высказать по одной простой причине: чтобы высказать что-то, Он ведь должен был бы отличить себя от себя самого.
Значит, двинулись. И тут у Декарта происходит интересная вещь: двинулись одновременно и вверх, и вниз. С одной стороны — в непрерывный континуум сознания, туда, где «врожденные идеи», где действует максимально мощная интеллектуальная способность, охватывающая в одно мгновение (не нуждаясь во времени) все точки наблюдаемого пространства. Назовем это «верхом» или топосом законов, топосом, в котором появится закон. И с другой стороны, двинулись вниз, под эмпирию или под то, что станет эмпирией в этом топосе. До движения эмпирии нет, а после начала движения та эмпирия, которая есть, будет, как я показывал, чистой, т.е. не будет содержать в себе еще каких-то наблюдающих и чувствующих гомункулусов, «ощущений» и т.п. Но это будет не просто эмпирия: шаг движения одновременно ведет (условно) и в идеальный континуум, в котором Божественный разум, и под эмпирию (или что станет лишь эмпирией и вопросом наблюдения). И отделить одно от другого, ухватить раздельно обе части этого шага невозможно: это один шаг, неделимый, направленный сразу и вверх, и вниз.
Для пояснения того, что случилось «под эмпирией», я приведу такую странную фразу Декарта...
Фраза звучит так: «Для воспоминания годятся не всякие следы того, что запоминается или потом вспоминается, не те, которые оставлены на «доске» нашего мозга, но только те, относительно которых ум имеет возможность узнать, что они — следы нового события, которое раньше не происходило, и что они не всегда в нас были. И это узнавание есть акт, для которого человек в самом начале (т.е. при первовосприятии запоминаемого. — М. М.) должен воспользоваться чистым концепированием (conception pure)». Потому что «в предмете не может быть никаких телесных следов новизны этого предмета». То есть мы не можем в себе, на нашей tabula rasa иметь следы новизны предмета. Например, я впервые вижу этот микрофон. Чем он отличается от того, который я не видел или увижу только через десять лет? Ничем. Вслушайтесь в эту гениальную фразу Декарта: «В предмете не может быть никаких телесных следов (les vestiges corporels) новизны». Вот когда-то впервые в мире моего сознания и опыта случился микрофон, и я запомнил это и знаю, что в мире есть микрофоны. Простите, но что при этом произошло? Для узнавания новизны, говорил Декарт, должно произойти чистое концепирование, так как в самом предмете никаких материальных следов новизны нет, и воспринять эту новизну я бы мог лишь в том случае, если было некое предпонима-ние в «чистом концепте». Иначе говоря, «под эмпирию», под то, что смогло стать эмпирическим фактом случания микрофона в поле моего зрения, влезло нечто, что одновременно проникло и в «топос», т.е. в непрерывным образом построенное сознание, в некоторый абстрактный континуум сознания, в котором, повторяю, есть (или обеспечивается) длительность врожденных идей и где действует мощный (или сверхмощный) гипотетический Божественный интеллект. И мы не можем разделить это. Это нечто — один шаг, сразу вверх и вниз. Значит, под эмпирией понимается не просто случайная эмпирия, а эмпирия именно этого мира (который случился в первоакте). Какого мира, мира чего? Назовем теперь это неделимое нечто: атом, единица ума. Мир атома, потому что, во-первых, мы не можем разделить этот шаг «вверх» и «вниз», и, во-вторых, мы его не видим вследствие бесконечной малости. Слово «малость» в античной философии как раз и употреблялось в первую очередь в смысле недоступности ее нашему взгляду, а отнюдь не в смысле малости физических размеров наглядно представляемого тела. Атом неделим, представляет собой сверхчувственный неделимый интервал. Мы не можем, вставив что-то еще или добавив вовнутрь различение, разорвать этот шаг — единицу ума, которая расположена и вверху, и внизу. Кстати, и эмпирические вещи внутри этого расположения получили определенность.
http://www.safety.spbstu.ru/el-book/www.mamardashvili.ru/texts/descartes/11.htm
ДУХОВНЫЕ ПРОПОВЕДИ И РАССУЖДЕНИЯ
МЕЙСТЕРА ЭКХАРТА
Перевод со средне-верхне-немецкого М.В. Сабашникова.
О СВЕРШЕНИИ ВРЕМЕН
Во время оно». Когда какое-нибудь слово воспринято рассудком, оно так бесплотно и чисто вначале, что это поистине слово, до тех пор, пока, представляя его себе, я не превращу его в некий образ, и только, в-третьих, оно выговаривается ртом, и тогда – это лишь выявление сокровенного слова. Также и вечное Слово выговаривается внутренне в сердце души, в ее сокровеннейшем и чистейшем. В голове же души, в разуме ее – там совершается это рождение. Пусть тот, кто имеет хотя бы надежду на то или предчувствие того, узнает, как осуществляется это рождение и что ему способствует.
Святой Апостол Павел говорит: «В свершении времен Бог послал Своего Сына». Святой Августин объясняет, что такое «свершение времен».
Когда нет больше времени, это и есть свершение времен. Когда дня больше нет, тогда свершен день. Поистине, где должно свершиться это рождение, там должно исчезнуть всякое время; ибо нет ничего, что бы так препятствовало этому, как время и творение.
Нет сомнения, что время по существу своему не касается Бога и души. Если бы оно могло коснуться души, душа не была бы душой. Если бы Бог был прикосновен времени, то Бог не был бы Богом. Если бы душа имела что-либо общее со временем, никогда бы Бог не мог родиться в ней. Для этого должно отпасть всякое время или душа должна освободиться от времени с его желаниями и стремлениями.
Вот другое значение «свершения времени».
Если бы кто-нибудь обладал искусством и властью стянуть в одно настоящее мгновение время и все, что когда-либо произошло за шесть тысяч лет или еще произойдет до конца мира, это было бы свершением времен. Вот настоящее мгновение вечности: когда душа познает все вещи в Боге такими новыми и свежими и в той же радости, как они чувственно сейчас передо мной. Я прочел в одной книжечке, у одного человека, который мог это доказать: Бог создает мир теперь точно так же, как Он делал это в первый день сотворения мира, в этом-то как раз и заключается Его богатство.
Душа, в которой надлежит родиться Богу, должна отойти от времени, как и время от нее, она должна подняться и застыть в этом богатстве Господа. Там даль и ширь не далека и не широка! Там познает душа все вещи и познает их в их совершенстве. Что бы ни писали мудрецы о высоте неба, малейшие силы моей души выше высокого неба. Не говорю о разуме, он дальше всякой дали. В нем я так же близок к месту, лежащему за тысячу миль по ту сторону моря, как к тому, где я нахожусь сейчас. В этой дали, в этом богатстве Господа душа познает все; там ничего не теряется для нее и ей больше нечего ожидать.
«Был послан Ангел». Учителя говорят, что сонму ангелов нет числа, что их число непостижимо. Но для того, кто может различать без числа и множества, сто было бы как один. Будь в Божестве сто лиц, он все же постиг бы, что Бог един.
http://www.magister.msk.ru/library/philos/ekhart01.htm#01
Эммануил Сведенборг
О БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ И БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ
О БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ
Жизнь, которая есть Божественная Любовь, обретается в форме. Божественная любовь, которая есть сама жизнь, не есть любовь в простом смысле, но есть Божественное исходящее; Божественное исходящее есть сам Господь. Господь, по истине, в Солнце, которое является Ангелам в Небесах и от которого исходит любовь, как теплота и мудрость, как свет, но любовь и мудрость, суть также Сам Господь, вне солнца; расстояние только видимость, ибо Божественное не в пространстве, оно не на расстоянии, как было сказано выше; если оно представляется на расстоянии, то потому, что Божественная Любовь, таковая как в Господе, не может быть воспринята ни одним Ангелом, ибо спалила бы его; в самом деле, она в себе пламеннее огня солнца Мирского, посему постепенно ослабляется бесчисленными круговращениями, пока не дойдет умеренною и приспособленною для Ангелов, и эти круговращения сверх того заслонены легким облаком, дабы они не были уязвлены ее пылом. В этом причина видимости расстояния между Господом как солнцем и Небом, где Ангелы; тем не менее Господь присутствует сам в Небе, но приспособленно к восприятию. Присутствие Господне не есть, как присутствие человека, наполняющего собою пространство, но это присутствие не в пространстве и состоящее в том, что оно в maxima (в величайших) и в minima (в малейших), таким образом. Он Сам в maxima и Он Сам в minima. Я знаю, что это с трудом может быть схвачено человеком, потому что ему трудно удалить идеи своей мысли от пространства, но это может быть постигнуто Ангелами, в идеях которых пространство — ничто; мысль духовная этим отличается от мысли природной. И так как любовь, исходящая от Господа как солнца, есть Сам Господь и любовь эта — сама жизнь, то явствует, что Сама Любовь, которая есть жизнь, — есть человек и, следовательно, содержит в форме бесконечного все и каждое, что есть в человеке. В этом вывод сказанного о жизни всех по Господу и об его Провидении, Могуществе, Вездесущии и Всеведении.
http://www.theosophy.ru/lib/sw-blove.htm
Многомерность времени
Елена Чернышова
Tочка — Линия — Плоскость — Объем — Многомерность.
— Безмерность Времени (точка) будет представлена Мгновением (Мигом).
— Одномерное Время — то, что нам хорошо известно, как линия от “вчера” через “сегодня” к “завтра” или от прошлого к будущему, это — ход Времени. Собственно мы и воспринимаем лишь одно это одномерное время, которое закручивается в спираль.
— Двухмерное Время — “время во времени” — представляет собой скорость времени. Всем известно ощущение, когда время “летит” или, наоборот, время “остановилось”. Мы знаем моменты, когда время течет медленно, и, наоборот, когда оно убыстряет ход... Скорость времени — это время в единицу времени следующего порядка, например, в течение суток (время порядка Земля-Солнце), индивидуальное время течет медленно или, наоборот, быстро. Работы по изучению скорости Времени проводились замечательным русским ученым Н.А.Козыревым, однако так и не были завершены.
— Трехмерное Время, категория следующего порядка, “квадрат скорости”, будет предоставлено Энергией Времени, которая, как считает Козырев, подпитывает Звезды.
http://miranta.hut.ru/pg8_1.php
|